Почему муравьи заставляют львов менять меню

Мы так часто слышим о взаимосвязях в экосистемах, что они начинают казаться самоочевидными. Но хочется конкретики: как именно состояние одного вида отражается на другом? Если взять классическую тройку «трава — зебры — львы», всё вроде ясно: меньше травы — хуже зебрам, а значит и львам. А что, если в цепочке появятся, скажем, какие‑то муравьи, связанные с определённым деревом — как они могут повлиять на поведение львов?

Муравьи, акации и «живая» защита

Такие муравьи действительно существуют — представители рода Crematogaster, которые обитают на акации серполопастной в восточной Африке. Ветви этой акации усеяны шипами, часть из которых раздуты и образует полые «шарики». В эти полые шипы селятся муравьи, питающиеся нектаром акации. Когда какое‑то крупное травоядное, чаще всего слон, пытается объесть дерево, муравьи стремительно лезут в хобот и начинают кусать. Слоны шипов не боятся, но муравьёв опасаются, поэтому такие акации остаются невредимыми.

Кстати, полые шипы ещё и свистят на ветру — в них есть отверстия, которые прогрызают муравьи, — хотя вряд ли этот звук сильно пугает слонов: они уж много лет живут бок о бок и с акациями, и с муравьями.

Инвазивный вид и его последствия

В начале 2000‑х в Африке появился другой муравей — Pheidole megacephala. Его часто называют африканским большеголовым муравьём, однако, вероятно, родной ареал вида — один из островов Индийского океана. Этот вид атакует муравьёв‑сообитателей акации, поедая их личинок, и в результате акации остаются без своей «живой» охраны. P. megacephala считается одним из самых опасных инвазивных видов и признан вредителем в сельском хозяйстве и быту.

Когда акации лишаются защиты, слоны охотнее объедают эти деревья. Там, где живут акации серполопастные, они формируют от 70% до 99% древесной растительности, и густые заросли акации создают львам удобные укрытия. Нападая из засады в чащах кустов и низкорослых деревьях, львы легче ловят пугливую и быструю добычу — например, зебр. Когда же акации выедаются и саванна становится открытой, у львов исчезают привычные места для засады.

Полевая работа и выводы исследования

О переменах в рационе львов пишут в Science исследователи из Университета Вайоминга совместно с коллегами из США, Кении, Канады и Великобритании. Учёные разметили участок кенийской саванны на небольшие квадраты и в каждом из них оценивали обзорность ландшафта (зависит от плотности деревьев и кустов), учётывали число зебр и львов и фиксировали присутствие инвазивных большеголовых муравьёв. Части львиц поставили GPS‑ошейники, чтобы проследить их перемещения между участками.

Наблюдения длились три года. Там, где появлялись инвазивные муравьи, слоны в семь раз быстрее «выравнивали» ландшафт — объедали и вытаптывали деревья. Охота на зебр в таких местах стала в три раза сложнее: если в 2003 году 67% павших зебр были добычей львов, то в 2020‑м таких зебр осталось лишь 42%. При этом популяция львов держалась стабильной — они сумели переключиться на буйволов: доля убитых львами буйволов выросла с нуля до 42% за тот же период.

Буйволы — гораздо более опасная добыча: они крупнее и сильнее зебр и иногда сами убивают львов в отборах. Тем не менее львам, по всей видимости, удалось адаптироваться: возможно, они стали более рискованно действовать или выработали новые охотничьи приёмы. Ответ на этот вопрос потребует дальнейших исследований.

Что дальше?

Ситуация требует пристального наблюдения: если число буйволов резко сократится, а зебр станет больше, это изменит давление на растительность — расплодившиеся стада зебр будут потреблять больше травы и трансформировать растительные сообщества. Может статься, что катастрофы не произойдёт, но в любом случае было бы лучше, если бы Pheidole megacephala остался в своём исходном ареале.